Было где-то или не было, а все ж таки было, говорят, за морем-океаном, за семьюдесятью семью царствами-государствами и еще на кривой вершок подальше, если отсюда глядеть, жила на свете бедная женщина с лежебокой сыном. Днем и ночью трудилась бедная женщина, пряла да ткала, руки-ноги ее покоя не знали, а бездельник сын валялся где попало целыми днями, пыль пересыпал из ладони в ладонь.
Шибко убивалась бедная женщина, кажется, лучше б помереть с горя-печали. Да только что же станется с ее дитятком единственным, ежели она богу душу отдаст? Он же совсем беспомощный, ленивец эдакий, ему и лакомство любимое прямо в рот подай — сам-то и руку не протянет.
Но в какой-то день Янош вдруг голову приподнял и спрашивает мать:
— А скажи-ка, родимая, отчего это стучат у соседей, да громко так?

В стародавние времена жил на свете король, и было у него три сына. А неподалеку проживала вдова, и была у нее единственная дочка. Дочку прозывали Смородинкой, потому что она ничего, кроме смородины, в рот не брала.
Однажды она захворала: не могла больше матушка смородину ей покупать. Что бедной женщине делать, как дочку от смерти спасти? Подсмотрела она, что в монастырском саду смородины видимо-невидимо, прокралась туда и целую корзинку смородины набрала. А как стала выходить, глядь, навстречу настоятельница того монастыря идет и говорит ей с попреком:
— Ты что ж это делаешь, женщина? Испугалась бедная женщина.

Было у одного ткача две жены, и от каждой жены - по дочери. Одну из
дочерей звали Счастливка, а другую - Несчастливка. Ткач любил больше
старшую жену и ее дочь Счастливку. Эта старшая жена и ее дочь ничего не
делали по хозяйству, только сидели да ели. Несчастливка же и ее мать су-
чили пряжу, убирали дом, а к концу дня получали немного рису да попреки
со всех сторон.
И вот ткач умер. Старшая жена припрятала все его сбережения и стала
жить со своей дочерью отдельно. Она то и дело таскала с рынка либо рыбью
голову, либо огромную тыкву, стряпала лакомые блюда и потчевала ими
дочь.

Расскажу я вам сказку про одного портного. Был портной беден, как церковная мышь. Впрочем, пожалуй, мышь церковная победнее. У портного-то была хотя бы иголка, да тупые ножницы, да жена беззубая, да еще дети, ох и много детей, больше чем дырочек в сите. Ели не каждый день, даже мамалыгу лишь по воскресеньям варили, и то не всякое воскресенье. И все же в какое-то воскресенье случилось, что малая крошка от мамалыги на столе осталась; сразу мухи налетели роем, еще бы миг — и мамалыги как не бывало. Не растерялся портной, к тому же и рассердился на мух — зачем его объедают! — ударил ладонью по столу, двадцать мух сразу прихлопнул, лежат все вверх лапками.
«Эге, а сила-то у меня, оказывается, богатырская, — удивился себе самому портной.— Вот уж не думал, право! Ну, коли так, ура мне, ура! Пойду по свету удачи искать».

Жил однажды король с тремя сыновьями. Король этот всю свою жизнь только и делал, что охотился, ни о чем другом знать не желал. И сыновей с малых лет к охоте приучал, всегда и всюду с собой брал; королевичи каждый уголок в его угодьях охотничьих знали, все снежники, все урочища облазили. Только в одно заповедное место отец ни за что их пускать не хотел. Называлось оно Черное урочище, далеко в горах пряталось. Молодым королевичам любопытно — что за Черное урочище, какое оно? Да только напрасно сыновья просили отца, уговаривали — запретил он им в том угодье охотиться.
Но время шло, летело, помер старый король. Сыновья схоронили его честь по чести, потом стали совет держать, что дальше-то делать. И решили, не мешкая, на Черное урочище податься: не терпелось им поглядеть, что это за невидаль такая, отчего покойный отец строго-настрого запрещал им всегда в тех краях охотиться.