На главную   |    Рекомендуем -
Давным-давно, никто не знает когда, жил-был в Маргелане шах. У него было три сына и одна дочь. Ни у кого не было таких пышных и густых волос, как у царевны. Заплетала она их во много-много косичек, вот почему и прозвали ее ласково Хазор-гейсу — царевна Тысяча косичек.
Шах очень любил свою дочь, а на сыновей не обращал никакого внимания. Не понравилось это принцам, увезли они однажды тайно свою сестру и продали ее в горах одному мулле за пятнадцать рублей.
Девочка быстро подрастала, она научилась ездить верхом, стрелять из лука, владеть саблей.
Скоро Хазор-гейсу стала очень красива. Откроет гла-за и в темной комнате становится светло. А юноши от ее взгляда не могли устоять на ногах.
Слава о красоте Хазор-гейсу дошла до кашгарского султана.
Подружились лисица и петух. Такими стали друзьями, что все только диву давались. Всегда вместе, всегда друг другу ласковые слова говорят.
Дружба дружбой, а лиса думает про себя: «Пока я сыта — петух будет другом дорогим, а голодно станет — не плохое из моего дружка жаркое получится».
А петух тоже себе на уме: «Чем иметь глупого друга,— думает,— лучше иметь умного врага. Лисица — она хитрая, промысловая. Я около нее всегда сыт буду, а если она меня обманывать начнет, то дружбе нашей
конец!».
Некогда Ташкентом правил хан по имени Ирон. Долго не было у него детей, что весьма печалило его и, наконец, родился сын Джековой.
Хан очень полюбил его и возил его повсюду с собой.
Однажды хан Ирон поехал в Чиназ еа О'хоту. По обыкновению малолетний сын его был с ним.
Вдруг из камышей выскочила огромная медведица, схватила мальчика и понесла с собой. Хан Ирон с охотниками бросились в погоню, но медведица с мальчиком исчезла. Сорок дней безутешный хан искал сына, но бесплодно.
Послушайте теперь про ханского сына.
Было ли не было, но только в старые-престарые времена в городе Чиназе жили семеро братьев лентяев.
Взяли они к себе из милости родственника-сироту на побегушки. Только и слышно целый день: «Братец, подмети», «Братец, унеси», «Братец, постели», «Братец, позови». Работать заставляли много, а кормить не кормили.
Уехали как-то семеро братьев в гости, а сироте наказали собрать всю золу и отвезти на поле, принадлежащее им на другом берегу Сыр-Дарьи.
Взял сирота старый мешок, насыпал в него золы и отнес на берег Сыр-Дарьи. Положил мешок в лодку, сидит отдыхает.
Вдруг к реке прибежал ханский сын.
В стародавние времена жил старик. Было у него триста золотых монет. Однажды позвал он сына, усадил возле себя и говорит:
— Алиджан ты стал уже большой, а я состарился. Хочу при жизни обучить тебя торговому делу. Завтра поедешь с караваном купцов. Вот тебе сто золотых. Будешь в другом городе, не трать бестолку денег, закупи на них товаров.
С такими наставлениями старик отправил сына в дорогу.
А сыну только что исполнилось восемнадцать лет. Был он хороший, умный юноша. Не любил он торговли, а мечтал научиться какому-нибудь ремеслу, чтобы жить трудом своих рук.
Было ли то или не было, кто знает? Но, говорят, в старые времена городом Бустонабад правил хан Кагар.
Отправился однажды хан Кагар охотиться. Подъехал юн к берегу реки Сыр-Дарьи попоить коня и вдруг видит на склонившейся над водой камышинке из изумрудов сидкт подобная серебристому полумесяцу красавица и полощет длинные, похожие на сияние солнечных лучей волосы.
Хлестнул нагайкой своего коня хан Кагар, конь рва. нулся вперед. Потянул руки хан, чтобы схватить красавицу, но она скользнула по камышинке и без всплеска исчезла в глуби вод.
Метался по берегу хан Кагар взад и вперед, скакал то в одну, то в другую сторону, но больше девушку он не увидел.
Забыть неведомую красавицу хан Кагар так и не смог, и воспоминание о ней жгло его душу точно огнем.
В давние времена Бухарой правил один жестокий шах. А у шаха была дочь. Девушку звали Мехри, что значит «отзывчивая», а прозвали ее «Нигяр»'— красавица. И в самом деле она была такая красивая, что перед сиянием ее лица тускнел свет луны.
И насколько Мехри-Нигяр была красивая, настолько же была она сильная и смелая. Не по душе ей было сидеть в шахских хоромах,— одевалась она часто добрым молодцем и скакала верхом на «дгневом коне на охоту. Однажды Мехри-Нигяр с восьмьюстами удалых молодцов-джигитов отправилась в степь.
У подножья Нуратинских гор, в городе, название которого не сохранилось в памяти потомства, в квартале кузнецов жил давным-давно мастер-кузнец. Много времени прошло с той поры, память у людей коротка, как волос на бритой голове, и дырява, как халат на плечах бухарского нищего, и сейчас невозможно даже припомнить, как звали того бедного, но весьма достойного человека.
Был год великой засухи. Обычно полноводная в летнюю пору река иссякла. Арыки высохли. Деревья потеря. ли листья. Жестокое дыхание пустыни уничтожило урожай того года. Надвигался голод.
Алдар Куса поселился в кишлаке Ширин и стал там сапожничать.
Сидит как-то он в тенистом месте и прибивает подметку. Смотрит все ширинские баи на арбах куда-то едут.
— Эй, почтенные баи, куда собрались?— окликнул их Алдар Куса.
— Едем в паломничество к священным местам в Бого-уддин,— говорят баи,— там сегодня праздник в честь святого, поедем с нами, погуляешь, свет повидаешь, себя покажешь.
Отложил в сторону свой молоток и фартук Алдар Куса, залез в арбу и поехал.
(Бухарская сказка)

Было ли то или не было, но рассказывают, что в стародавние времена ширинские и вабкентские муллы дружили и уважали друг друга. Ширинцы каждодневно ездили в гости в Вабкент и ели плов вабкентцев, а ваб-кентцы каждодневно ездили в Ширин и ели плов ширин-цев. Вабкентские муллы женили своих сыновей на дочерях ширинских мулл, а ширинцы женили своих сыновей на вабкентских девицах. И жили ширинские муллы в мире и в ладу с вабкентцами до той поры, когда вздумали вабкентские муллы построить у себя- минарет, построили, да такой, которому нет равного по высоте. И возгордились вабкентские муллы и стали смотреть на ширин-цев свысока и заявлять при встречах: «Эх, вы, деревенщина! У нас минарет, а у вас что?»