На главную   |    Рекомендуем -
Жил-был бедный-пребедный парень. С малых лет остался он сиротой, без отца, без матери. Пришлось ему в батраки наняться. Батрачил он, батрачил, горе мыкал, спину на хозяев гнул, да никакого толку в жизни не добился. Вот решил он бросить хозяина и податься, куда глаза глядят. Идет по дороге и сам себе говорит:
— На многих я спину гнул, только черту еще не служил. Послужу-ка теперь и ему, авось и мне что-нибудь достанется.
Тут ему дьявол вышел навстречу да и спрашивает:
— Пойдешь ко мне в услужение?
Случилось это давным-давно, когда медведь был щенком, осел — калым телём, а волк пас овец под горой, оглашая долины свирели игрой. В те времена правил на юге Красен-царь. Много лет царствовал он, а детей у него все не было. Когда заботы и скорбь от такого несчастья обступили его со всех сторон, появился на царском ложе гость — то царица родила мальчика, красивого, сильного, и нарекли его Трандафир-пшеничное зерно.
Царь и царица правили страной в спокойствии и согласии со всеми людьми. Будучи уже глубокими старцами, сложили они руки на груди и умерли. На трон вступил их сын Трандафир-пшеничное зерно, который был тогда в расцвете сил. Взошел он на престол и стал править как править, да не зря говорится: когда цветок расцветет — пчела пыльцу соберет.
Сказка сказкой, да не со сказочных времен, а чуть попозже сложили ее люди, в те времена, когда прадеды наши воду черпали решетом и солнце четвериком носили в дом.
Сказывают, жили-были в те времена три брата, три дюжих молодца, все похожие с лица. Отцу их и матери не пос-счастливилось на сыновей порадоваться, рано они руки на груди сложили. Начав сами хозяйничать, братья день и ночь трудились, вертелись, как белка в колесе, да проку немного было. Видят они, что везет им во всем, как утопленнику, и стали совет держать, как дальше быть.
— Мэй, братцы,— говорит старший.— Пока отец с матерью жили, и мы дома в холе были. А с тех пор, как снесли мы их на погост, и дом опостылел, как горькая редька. Давай-ка лучше пойдем по свету счастье искать, авось найдем
где работу хорошую, будем помогать друг другу и в люди выбьемся.
Давным-давно, я впрочем, не так уж и давно, напали турки на Молдову.
Красные фески разбрелись по всем городам, по всем селам. Палкой и батогом заставляли людей платить подати и творили много насилий — одной матушке-земле ведомо сколько.
Собрались как-то в одном селе на посиделки девушки на выданье, женщины помоложе и постарше, за шутками-прибаутками прядут себе и прядут. Вдруг кто-то постучал в окно. Девушки стали посмеиваться и подталкивать друг дружку:
— Выходи ты, Катинкуца, иди-ка, Смаранда! Выйди лучше ты, Иляна.
Давным-давно, а может быть, и не так давно, не скажу, только случилась такая беда - не стало на земле Солнца. Всегда стояла непроглядная ночь, да такая темная-темная. Не было света и тепла. Стали гибнуть леса и поля, а за ними звери и птицы.
Говорили люди, что Солнце украли драконы. Но куда они его упрятали, никто не знал. И страдал от темноты несчастный народ - ох, как страдал!
Так вот, в те времена на опушке дремучего леса, на берегу могучей реки, жили в ветхой избушке муж и жена. Были они очень бедные: в доме ни мяса, ни соли, во дворе ни птицы, ни скотины. Перебивались кое-как с хлеба на мякину. Мужик-то был старательный, собою ладный, семьянин хороший. Исходил он все царство вдоль и поперек, работу искал. Готов был воду из камня выжимать, лишь бы с пустыми руками домой не являться.
Родился я не в те сказочные времена, а позже, когда де-вушки из Турлуешт носили сказки в передниках. Однажды протянул я тихонько руку и — хвать! — украл одну из них. Вот и сказываю ее вам.
Жили-были когда-то муж с женой. Время успело поселить горечь в их сердца и взвалило много тяжести на их плечи, но больше всего печалило их то, что не было у них сына или дочери — поддержки и защиты в трудную минуту. А они уж чуЕствовали приближение своей осени. Горькая судьба выпала бедным, да вот что как-то приключилось. В одно прекрас-гое утро брела жена по росе на вершину холма встречать восход солнца и от этого зачала. Вскоре родила она ребенка — красивого, здорового — и радости родителей не было конца.
Прошел день-другой, и думает человек: пора и кумовьев звать, крестины справить и имя ребенку дать. Но все, кого он ни приглашал, не хотели идти в кумовья. Беспокойство все больше охватывало дом, где родился младенец.
Большим шутником слыл Леонтий Курэрару. Как отколет он шутку, то весть о ней облетит всю округу. Соберутся где-нибудь два-три человека, заходит речь о нем, и начинают перебирать без конца его выдумки, одна похлеще другой. Вот и это, к примеру, тоже про него рассказывают. Приехали как-то в наше село купцы и вот, закончив все свои дела, стали искать, кто бы их отвез на вокзал. Набрели они на Петрю Дуду-ку, у которого была пара кляч — кожа да кости — подстать своему горемычному хозяину, с ним и договорились. Положил Петря в телегу два мешка соломы вместо сидения, прикрыл их зипуном и — в путь-дорогу.