На главную   |    Рекомендуем -
Жил-был когда-то батрак. Много лет прослужил он у барина и в награду за свои труды получил такого жалкого и несчастного ягненка,— глаза б на него не глядели. Взял батрак ягненка и побрел по белу свету, и все бродил в поисках работы, а ягненка пас себе у обочины дорог, в редколесье, по берегам рек. Ягненок рос, креп и сделался круглым, как огурчик. С каждым днем колечки на нем становились все кудрявей и золотистее. Теперь уж батрак от всего сердца поил и кормил ягненка, глаз с него не сводил — ведь только и утешения было у бедняги.
Жил-был чабан, и была у него большая отара овец, которых сторожил старый преданный пес... Много волков и медведей уничтожил он на своем веку. Да с некоторых пор стали ослабевать его силы - с трудом поднимался он с земли, начала облезать шерсть. Чабан, увидев, что в один прекрасный день может остаться без охранителя, нашел где-то щенка и стал его приручать. А так как он был хорошим хозяином, то продолжал ухаживать за обоими псами. Но вот стал щенок задираться со старым псом из-за пищи. Жадный и ненасытный, он все боялся, что останется голодным.
Однажды некий боярин, отправляясь в карете на гуляние, велел повару своему зажарить к его возвращению гуся.
- Но если попутает тебя лукавый съесть хоть кусочек, прикажу связать тебя по рукам и по ногам и столько палок отсчитаю - впредь неповадно будет даже думать о мясе.
- Понятно, барин.
- Гляди же: если понятно, так понятно; и к моему приезду чтоб гусь был готов, не горячий, не холодный, а в самый раз на желудок голодный.
Жил-был царь. Пригласил он как-то чужеземных царей, королей и советников разных на честной пир с музыкантами.
За три дня до пира вызвал царь к себе повара, дал ему денег и приказал пойти на базар и купить там самое лучшее и самое дорогое, что только на свете есть, чтобы на столе были только отборные кушанья.
Пошел повар на базар, накупил там языков на все деньги, принес на кухню, сварил с разными специями и приготовил блюда к царскому столу.
Однажды Пэкалэ и Тындалэ нанялись в батраки к одному попу. А поп был злой и жадный — изводил своих бедных слуг. Когда те просили есть, он заставлял их работать, когда просили вознагражденья за свои труды — заставлял их богу молиться.
— Неблагородные,— бранился поп,— только и думаете, что о еде да о деньгах, молились бы богу усерднее: в потустороннем мире — истинная жизнь, уготовленная человеку.
Жила-была старуха, и имела она сына. А жили они бедно-пребедно, даже ложки в доме не было. Пришло время, и сложила старуха руки на груди. Делать нечего, умерла — так надобно похоронить ее по-человечески, а бедный сын только руками разводит: досок для гроба и тех нет. Держать же усопшую на лавке негоже. Пошел он побираться, ходил-ходил, хоть из ружья пали — ничего не может найти. Скрепя сердце пошел к попу и поведал о беде своей.
— Только уговор, сын мой,— молвит поп,— заплатишь мне за панихиду, дабы господь принял усопшую в ряды праведных и непорочных.
Поверишь ли, батюшка, в карманах у меня пусто.
Сидел как-то Пэкалэ на лесной опушке и думал, чем бы ему заняться. Взглянул он на дорогу и видит - прямо к нему коляска катит. Поставил Пэкалэ большое бревно торчком, обхватил руками и держит, чтобы не падало.
А в коляске ехал боярин с боярыней, и кучер лошадьми правил.
Увидел боярин Пэкалэ, приказал кучеру остановиться.
- Доброго,- говорит,- тебе здоровья!
- Благодарствую,- отвечает Пэкалэ.
- Что ты здесь делаешь?
Нес однажды Пэкалэ мешок с ореховой скорлупой и кричал : — Хей, вот орехи!
А навстречу ему шел Тындалэ, тоже с мешком на спине. В мешке у него была болотная трава, но он кричал:
— Хей, вот шелк!
Повстречались они, и Пэкалэ, конечно, заговорил первый:
— Слушай, брат, ты не поменяешь свой мешок на мой? Тындалэ подумал, подумал, почесал затылок, решил, что
сделка будет неплохой, да и согласился. В минуту они покончили с делом и пошли — один туда, другой сюда.
— Мы,— сказал Тындалэ,— с тобой побратимы, давай наймемся к одному хозяину и будем всегда вместе!
— Давай,— ответил Пэкалэ. И нанялись они к попу. Дело было летом, и поп послал Тындалэ на гумно, а Пэкалэ велел корову пасти.
Корова у попа была с норовом и пугливая — упаси бог, какая пугливая! Начнет щипать траву да как вдруг рванется и помчится, проклятая, до седьмой межи. Несчастному Пэкалэ пришлось целый день бегать за нею. К вечеру бедняга совсем с ног сбился.
Но и для Тындалэ на молотьбе было не легче: весь день без передышки водил он коней по кругу. А поп знай себе погоняет, да так, что у Тындалэ перед глазами все кругами заходило.
Сказывают, жил когда-то барин, и было у него множество птичников, а в них несметное количество кур и уток, и гусей. Нанял себе барин слугу, чтоб было кому заботиться о всей этой птице, кормить ее, поить, на ночь закрывать, а сам он, бывало, приходит раз в два-три дня да и пересчитывает птицу. И столько было там работы, что бедному слуге и передохнуть некогда было, не говоря уж о том, что курятины он и не нюхивал. Как же! Все барину доставалось. Думал слуга, думал об этой несправедливости, и вот однажды поймал он гуся да в горшок его, а потом съел, сердце свое усладил. Стал барин пересчитывать свою сотню гусей, а их только девяносто девять.