Видать, случилось это когда-то, а коли не было б, то люди в миру не сказывали бы.
Не на небе, на земле, в некой долине, в одном селе жили-были старик со старухой, да такие старые, что еле-еле уж волочили за собой груз лет своих. Надеждой и опорой их в те времена был единственный сын Алистар. Старики доживали уж последние свои деньки и, прежде чем попрощаться с белым светом, позвали к себе сына и дали ему последний наказ:
— Алистар, дорогой, как проводишь нас в последний путь, поищи в пучке базилика, что за балкой, зеленый стебелек и понюхай его три раза.

В некотором царстве жила-была бедная-пребедная женщина. Ко всем бедам, свалившимся на ее голову, была она еще и бездетной. Вот однажды поведала ей знахарка, что коль выпьет она настой травы, собранной в ночь на Ивана Купалу, то родит ребенка.
Сказано — сделано. И родила та женщина на старости лет ребенка такого красивого — глаз не оторвать. А так как трава, собранная в ночь на Ивана Купалу, была базиликом, то и нарекла она мальчика Базиликом Зеленым.
Рос ребенок не по дням, а по часам, так как берегла его сила волшебная. И где нога его ступала, базилик вырастал.
Так жил он и не то чтобы в довольстве, а в бедности. И долго бы еще пришлось ему горе мыкать, коли бы в царстве, в котором он жил с матерью, не приключилась беда.

Сказка-сказкой, былью-быль.
Не случись все это —
Не пошла б молва по свету.

Жили-были мужик да баба, и была у них дочь прекрасная, как утро ясное, проворная — на все руки мастерица и резвая, как весенний ветер. Кому случалось увидеть, как трудятся ее руки, как горят ее глаза, как пламенеют еа щеки, тому западала она в душу на всю жизнь; а у тех, кто помоложе — сердце начинало сильнее биться.

Давным-давно жил бедный мальчик, н не било у него никого в целом свете. Поднялся он в горы в стал овечьим пастухом.
Одним только сокровищем он владел - волшебным колокольчиком. Стоило зазвонить в него - и стадо послушно шло, куда приказывал мальчик. По вечерам он прятал колокольчик в дупло дерева, чтобы волки, привлеченные чудным звоном, не напали на овец.

Однажды разразилась гроза. Пастушок привел отару в загон, повесил колокольчик на ветку и лег спать. Когда он проснулся, то увидел, что дерево выросло до самых небес и снять колокольчик никак нельзя.
- Дерево, наклонись! Я сниму колокольчик. Пора уводить овец на пастбище.
- Нет, - отвечает дерево, - не хочу.

Видать, случилось так когда-то, А коли не было б, по свету Не сказывали б сказку эту.
Жил когда-то чабан, и было у него трое сыновей. Построил он под пологом леса загон для овец и пас там овец круглый год. Чуть ниже, в самом сердце кодр, жил Гэвэун-великан — мерзкий и страшнющий змей, не видать бы его ни во сне, ни наяву.
По утрам, когда пробуждались птицы, и вечерами, когда из долины тянуло прохладой, Гэвзун-великан гикал и кричал чабанам, что были в загонах:
— Мэй, чабаны, эхе-хе-хе, Гоните-ка овец ко мне, В травы колосистые, Во леса тенистые!

Далеко-далеко, там, где солнце спать ложится, когда вдосталь на суету людскую надивится, простиралось большое царство. И жили в том царстве царь да царица. Давно уж отшумела их молодость, но не было у них на старости лет ни опоры, ни услады — ни сына, ни дочери. И поэтому тоска их пуще старости к земле гнула. Но вот нашелся старый-престарый отшельник, умевший снадобье всякое из трав варить, и пришел он ко дворцу царскому, утешить царя и царицу в их горе.
Проводили старца до трона царского, пал он на колени и протянул царице гроздь виноградную, что выросла на холмах у жаркого солнца на глазах; отведала царица винограда и зачала.

Жила-была женщина. Тягостно, все в бедности да в невзгодах проходили ее дни, и единственной радостью жизни ее был сын-подросток, который уже помогал ей то в одном, то в другом деле. Как-то в зиму одну лютую началась вьюга, метель разыгралась, сугробы намело громадные — света не видать. Поутру, когда затихла метелица и поднялось солнышко ясное, вышел паренек с лопатою снег отбросить, дорожку расчистить.
Работает он себе да вдруг слышит, как с дерева ворона закаркала :
— Киррр, кар, кар, кар... Киррр, кар, кар, кар! — Рыдает бедная ворона, сердце разрывается.

В ее косе
Роза в росе

Жил-был на свете богатый человек. Всего у него было в доме вдоволь, одного не хватало: хоть и был он в возрасте, а жена все ему детей не приносила.
Однажды говорит ему жена:
__ Погляди-ка, муженек, сколько у нас добра всякого, а
дитя нам господь не дал. И на старости лет не на кого нам будет опереться, некого будет приласкать. Хуже, кажись, ничего и нет на свете. Ступай-ка ты к лекарям, не дадут ли они тебе снадобья какого, чтобы и нам детей иметь.
Поплелся горемыка по свету, у многих лекарей побывал, всяких снадобьев жене принес, но прошел год, прошел второй, а она все детей не родит.

Жил в давнюю пору один человек, и был у него единственный сын Ион. Незадолго до своей смерти отец сказал Иону:
- Ион, я помираю, а ты иди куда глаза глядят, ищи свое счастье. Парень ты работящий, трудись. Покажи, что ты не хуже других.
Ион похоронил отца, собрал котомку и отправился счастье искать.
Шел он долго ли, коротко ли и вот в зеленой долине чабана повстречал.
- Куда идешь, паренек? - спросил чабан.
- Работу ищу,- ответил Ион.
- А не пойдешь ли работать ко мне в овчарню?

Шел однажды человек по лесу, с работы домой возвращался. Дорога не ближняя, идет он, думу думает и вдруг видит впереди — дерево горит. Бушует пламя, объяло его снизу доверху, только веточки трещат. А на самой вершине змея предлинная корчится, извивается в огне лютом, мается и шипит что есть мочи от страшной боли. Заметила змея человека запричитала жалобно-прежалобно: '
— Помоги, добрый человек, спаси меня от смерти лютой.
Совестно стало человеку мимо пройти, не вызволить змею из беды: и она, чай, существо живое, тоже умирать не хочет Протянул он посох свой длинный, и змея тихонько-легонько спустилась вниз, поползла по руке человека, да негаданно-нежданно и обвилась вокруг него.