На главную   |    Рекомендуем -
Еврей-купец ехал полями в соседнее село, вез много разных товаров. Вдруг видит: лежит на дороге полный мешок Сошел еврей с подводы, развязал мешок, а в нем куски чего-то белого - не то глыбы соли, не то головки сахара.
Обрадовался купец и взвалил мешок на подводу. По дороге взяло его любопытство: что там в мешке? Если соль - прибыль не большая, если же сахар - то это большие деньги. Не утерпел купец, снова развязал мешок и лизнул находку. Но как только лизнул, из мешка выскочил бесенок и с криком "Ты меня лизал в задницу" испарился в воздухе.
Недалеко от местечка Волынцы Витебской губернии жил корчмарь по имени Авром-Шмуэль со своей старухой женой. Детей у них не было, так что все их заботы были о корчме. Там все содержалось в образцовом порядке. Большой питейный зал всегда чисто прибран, даже маленькая кладовка, что рядом с залом, и то блистала чистотой. Эту-то кладовку и облюбовал лантух.
Один сапожник как-то встал зимним утром еще затемно. Он хотел приготовить свой товар, чтобы отвезти его на базар. Сидит, работает, готовые ботинки кладет в мешок.
Вдруг в окно к нему просунулся огромный язык. Язык был такой длинный, что достал до сапожника. Однако сапожник не испугался. Когда язык, извиваясь и удлиняясь, дотянулся до сапожника и стал лизать ему руки, тот схватил с верстака острый, как бритва, нож, которым он резал толстые подошвы. Взмахнул ножом и отсек кончик языка. Однако язык мигом отрос и снова протянулся к сапожнику.
Тут сапожник понял, что это с ним лантух шутит, и снова отрезал кончик языка,
рассчитывая, что уж тут черт убежит. Ничуть не бывало. Отрезанный кончик языка снова отрос. Это очень понравилось сапожнику. Он стал отсекать кончик языка, и чем больше отсекал, тем длиннее становился язык. Эта игра длилась до света. А как рассвело, увидел сапожник свое горе. Не язык он резал, а ботинки.
Весь товар в куски изрезал.
(Левиафан - персонаж многих израильских сказок и легенд - морское чудовище огромных размеров.)
Прослышал левиафан, владыка рыбьего царства, что лисица - самая умная из земных тварей. И захотелось ему стать таким же умным, как она. Послал он к ней больших и сильных рыб, приказав им похитить лисий разум и доставить ему.
Подплыв к берегу, рыбы еще издали завидели лисицу и начали бить хвостами в воде. Лисица заметила рябь на поверхности и спросила рыб:
- Что это вы тут делаете у самого берега?
- Тебя дожидаемся.
Когда-то жили старик со старухой. Жили они много лет, а детей у них не было, и они очень горевали об этом.
Раз старик ушел на работу, а старуха осталась дома готовить обед.
Стала она перебирать для супа фасоль, взяла одну фасолинку и говорит:
- Ах, если бы у нас был сынок, хоть такой маленький, как эта фасолинка!
Не успела старуха сказать это, как у фасолинки сейчас же выросли ноги, руки, голова, и она сказала тоненьким голосом:
- Я мальчик Бебеле - фасолинка и буду твоим сынком!
Почти в каждом украинском местечке, чаще всего на старом еврейском кладбище, есть могила какого-нибудь цадика.
Как правило, над такими святыми могилами построены маленькие склепы-домики, которые обычно называют огель, цион или просто штибл, то есть домик. Эти могилы принято почитать как великие святыни. Их часто посещают, особенно когда случается, не дай Бог, какое-нибудь несчастье: тогда отправляются жители местечка на могилу своего цадика, молятся у могилы и кладут "записки" в стоящий над ней огель.
Когда наша экспедиция приехала в Межбуж, город, в котором и проповедовал Бал Шем Тов, и мы пришли на старое кладбище, мы были поражены: над могилой основателя хасидизма рабби Исроэла Бал Шем Това, именно над этой могилой, не было никакого штибла.
По углам могилы было вбито четыре столбика, а на них навес досок, и больше ничего.
На том же кладбище, неподалеку от могилы Бешта, находится несколько штиблов и могил его учеников, а также могила его внука рабби Борехла и могила Гершеле Острополера, который своими шутками часто умел развеселить рабби Борехла; так же могила цадика рабби Авраама Иехошуа Хешела из Апты.
Напротив могил хасидских цадиков, на другой стороне кладбища, - могилы миснагидских раввинов Межбужа, таких, как великий рабби Симха Бык, рабби Гирш-Лейб, и многих
Велвел, меламед местной талмуд-торы, который сопровождал нас по кладбищу, показал также могилу Мордехая и Эстер, мужа и жены, которые, рискуя своей жизнью, как о том рассказывается в Мегилас Межбуж, спасли город от вражеского нашествия во времена хмельнитчины.
В Межбуже 11 тейвеса было принято праздновать местный Пурим и читать специальную мегилу.
На межбужском кладбище неподалеку от циона над могилой Бал Шем Това стоит надгробие (датировано, как кажется, 5625 (1865) годом), на котором высечена такая надпись:
"Здесь погребен реб Исроэл Покойник, умерший при жизни".
Об этом надгробии рассказывают такую чудесную историю.
У Дочери Бешта Одл было, как известно, трое детей: рабби Мойше-Хаим-Эфроим из
Судилкова, рабби Борехл из Межбужа и дочь Фейга, мать раби Нахмана из Брацлава.
Вот какая история произошла однажды с двумя лавочниками.

Их лавки стояли рядом и были разделены лишь деревянной перегородкой. В одной торговали маслом, в другой - благовониями.

Однажды вечером, перед закрытием рынка, лавочник, торговавший благовониями, заглянул через щель в перегородке к своему соседу и увидел, что тот пересчитывает золотые динары и складывает их в красный платок. Он стал считать их тоже. В платке оказалось сто шестьдесят пять золотых монет. Лавочника обуяла жадность; ему очень захотелось завладеть этими деньгами. Он выбежал на улицу и завопил:

- Кара-у-ул! Ограбили! Украли мои деньги! Тотчас прибежали стражники.
Жил когда-то большой мудрец в Земле Израильской по имени раби Иегуда Анаси. Раби Иегуда Анаси был большим знатоком Торы, и слава о его мудрости распространилась по всей стране и даже перешагнула через море далеко за ее пределы.
Услышал о ней и Антоний - царь римский - и решил навестить его дом и послушать умные речи. Отправились царь и его многочисленная свита - министры, советники и слуги - в путь и прибыли в дом Иегуды Анаси в субботу к полудню. Обрадовался раби Иегуда высокому гостю и пригласил его и членов его свиты за стол к субботней трапезе. Стол был накрыт белой скатертью. Посуда на нем красивая, а кушанья изысканные и вкусные, да только холодные, потому что приготовлены они был накануне субботы, а в доме Иегуды Анаси по субботам огонь не разводили.