Известное дело, домовой разные виды принимать может, на то он и домовой. Кого он оберегает, а на кого и горе-беду посылает, если невзлюбит.
Однажды так случилось. Сидит цыганка в избе у мужика и вдруг замечает: по комнате ребеночек какой-то бегает - туда-сюда, туда-сюда. Удивилась цыганка, протерла глаза, получше пригляделась. И что же: перед ней бегает маленький человечек. Колпачок у него красный, борода длинная, до колена, сам весь седой. И вот он то в один угол побежит, то в другой. Растерялась цыганка да как закричит и вон из избы. Сбежались на крик мужики, всю избу обшарили, никого не нашли. А это домовой приходил, весточку подавал.

Спит цыганка, и снится ей сон, будто приходит к ней какая-то старуха и говорит, чтобы шла она за водой туда-то и туда-то.
- Большой клад попадет к тебе, милая, ты уж своего счастья не упускай,- сказала старуха и сгинула.
Проснулась цыганка в холодном поту. Видит: муж рядом спит. "Ничего ему говорить не буду, пусть потом порадуется",- решила цыганка и потихонечку выбралась из шатра. Взяла она коромысла, повесила ведра на них, веревку прихватила и пошла по дороге, как ей старуха велела. А в небе луна светит, путь цыганке освещает. Видит цыганка: и вправду, колодец стоит. Привязала она к ведру веревку и бросила ведро вниз.

Произошла эта история в старые года. Жила в одной деревне цыганская семья. Жили они оседло, бедно жили. Избенка у них была такая неказистая, что и поглядеть не на что: крыша покосилась, в стенах щели проглядывают, и ветер сквозь эти щели свистит.
А тут прошел слух по деревне, что в таком-то и таком-то месте клад зарыт и клад этот старинный. Вот и выбрал цыган почку потемней, запряг лошадку свою и поехал за кладом.
Подъехал цыган к тому месту, где клад зарыт, и копать принялся. Много ли, мало ли времени прошло - никто об этом не знает, только вдруг стукнулась лопата цыгана обо что-то твердое. Обрадовался цыган, стал быстрей копать. Отрыл цыган большую каменную плиту. "Вот,- думает,- подниму эту плиту и стану богатым человеком. Будет семья моя в Достатке жить, будут купцы при встрече со мной кланяться". Однако попытался цыган плиту приподнять, Да видит: пустое дело, одному никак не справиться. Рванулся цыган домой, взял с собой шурина, детей взял, тех, что постарше. Снова стали они все вместе плиту поднимать, однако плита даже не пошевелилась.

Жил-был цыган-колдун. И была у этого колдуна заколдованная лошадь – чистокровный арабский рысак. Таких красивых лошадей нигде не сыщешь. На скачках эта лошадь всегда первые призы брала. Да и не только на скачках наживался колдун. Известное дело: завистников у него было много. Ведь цыгане часто лошадей уводили, а такую лошадь украсть – почетное дело для цыгана. Эту лошадь у колдуна не меньше ста раз пытались увести, да только все было бесполезно.

В некотором царстве, да не в том государстве, в котором мы живем, жил один человек. И был у этого человека единственный сын. Звали этого сына ну, скажем Ванюшкой. До двенадцати лет жил он с родителями. Баловали они его. Как откажешь единственному сыну? Вот он их и не слушал - ни мать, ни отца. Что они ни скажут, о чем ни попросят, ничего не выполнял. И вот как-то раз он им и говорит:
- Вот что, мать, вот что, отец. Мне уже двенадцать лет, и хочу я поехать на мир посмотреть.
Заплакали родители, зарыдали горькими слезами:
- Не надо, Ванюшка, что ты, зачем?! Не уходи. Ведь, кроме тебя, нет у нас никого. А тот ни в какую.

Жила в деревне женщина, и пользовалась она недоброй славой. Поговаривали люди, что колдунья она, и все в округе побаивались к ней ходить. Как-то раз зашла к ней цыганка просить, а старуха подошла, закрыла за цыганкой дверь, воткнула иголку в притолоку и усадила цыганку рядом с собой поговорить. Так три дня они и проговорили, хочет цыганка встать и уйти, но только до порога дойдет, а переступить не может, словно ее сила какая-то держит. Так и мучилась, пока не сжалилась над ней старуха-колдунья, пока не вытащила иголку из притолоки и не отпустила бедную цыганку.

Повадился лесовик в табор ходить да мешаться. Как закрутит цыган по лесу, так они никак по делам своим никуда доехать не могут. И такая уж напасть пошла от этого лесовика, что хоть ложись да помирай. А лесовик не унимается: и днем, и ночью в табор приходит. В лаптях, в кафтане, в кушаке с кистями - чисто мужик, а шапка, как у казака. Подойдет к цыганам и давай руками махать, мол, вон отсюда, мои это места. Уж что только цыгане ему не предлагали.
- Давай сюда, иди к нам,- кричат,- мы тебе чаю нальем, свининкой покормим.
А лесовик отойдет назад, на пару шагов, и сделается выше берез. Испугаются цыгане и бежать с этого места.

Давно это было. Собрались однажды цыгане на ярмарку. От деревни до города путь не близкий. Вот и едут. По дороге все задремали, только один цыган не спит, лошадьми управляет. Вдруг видит цыган: кто-то с березы на землю спрыгнул и возле дороги встал.
Человек не человек, весь седой, глаза выпученные, смотрит сердито и говорит:
- Не покупайте серых коней. А купите - не будет вам счастья.
Протер цыган глаза - никого нет. Испугался цыган - не иначе как черта встретил.

В одном цыганском таборе в богатой семье жили два брата и сестра. Полюбила девушка бедняка из этого же табора и, несмотря на запрет своих братьев, вышла за него замуж. Стала жить в его бедном шатре, еле-еле сводя концы с концами. А братья смеются над ними: что, мол, отыскала свое счастье, сестричка?
Как-то раз собираются братья ехать по цыганскому делу: коней воровать. А бедный цыган подходит к ним и говорит:
- Не возьмете ли меня с собой? Не хотели братья, чтобы он с ними ехал, чувствовали они к нему вражду до сих пор, да сестра уговорила.
- Ну ладно, поехали.

Стояли цыгане шатрами. Было в таборе двое братьев с молодухами. Как-то раз приехала к ним в гости семья - родня дальняя, муж да жена. Один из братьев говорит гостю:
- Знаешь что, ты помоги нам. Мы хотим за сеном поехать. Травы пока еще нету, а лошади должны что-то есть. Знаю я, что у соседней деревни, у самого края леса, стога стоят.
- Да что это ты говоришь? Что предлагаешь? Это, значит, мне с вами сено воровать?
- Да ничего, братец ты мой, что ты боишься, поедем.
- Ничего, морэ... - поддержал второй брат.