В незапамятные времена объявилась среди живых существ красавица, еще не знавшая мужчины, имя девушки было Амао, а некоторые называли ее Каманао.
Как-то раз вечером вышла Амао на берег реки и присела на землю. Сидела она, сидела и вдруг видит: плывет мимо стайка рыбешек с яркой, сверкающей чешуей. Так понравились рыбки салмлеры Амао, что опустила она руку в воду и поймала одного. Схватила, а салмлер у нее в руках стал расти, расти и сделался большим и сильным, овладел девушкой, а потом бросился в воду и исчез.
С тех пор у Амао начал расти живот, и, когда пришло время, родила она мальчонку. И вот однажды – ребенку тогда было два месяца – отправилась Амао вверх по реке на рыбную ловлю, а сына оставила на камне.

В стародавние времена землю залил потоп. Спасся от него только один человек по имени Аре. А спасся он так: когда все уже было затоплено и над водой виднелись только верхушки высоких пальм, Аре подплыл к одной из таких верхушек и уцепился за ветку, но ветка была сухая и обломилась; тогда Аре поплыл дальше, держась за ветку, которая служила ему чем-то вроде лодки или челнока, подплыл к верхушке другой пальмы, ухватился за зеленую ветвь, поднялся по ней и расположился на ветвях. Там он провел много дней, питаясь плодами пальмы. Однажды на ветку пальмы села птичка саракура и сказала Аре:
– Земля близко; почему бы тебе не спуститься на землю?
– Не могу: я слишком слаб; если я слезу с пальмы, я погибну.

Если броненосец тату-мулита
Малышей своих рожает,
То брата у сестер и сестры у братьев
Никогда не бывает:
Или мальчики одни рождаются,
Или только девочки получаются.
А повелось так с той поры, когда царь иудейский учинил избиение двух тысяч младенцев, и дева Мария, чтобы спасти младенца Иисуса, отправилась в Египет в повозке, запряженной маленьким осликом.

В давным-давно минувшие времена была одна такая долгая ночь, что людям казалось, будто они уже никогда не увидят дневного света.
Ночь была черной как смоль, не было ни звездочки в небе, ни ветерка, ни дождичка, ни единого звука на земле, не благоухали луга и лесные цветы.
Люди пришли в глубокое уныние и пали духом; они не могли приготовить себе шурраско:
(Шурраско – поджаренное на углях мясо.) ведь в их очагах не плясали языки пламени, и люди довольствовались безвкусной кашей из кукурузной муки; красные угольки, тлеющие в очагах, потухали, и приходилось беречь головешки...
Глазам так опротивела тьма, что они часами смотрели на красные головешки, от которых не сыпались радующие взор искры: человеческие уста не могли раздуть огня.
В такой кромешной тьме ни один смельчак не отважился бы пуститься в путь по полям, ни один красавец конь не пришел бы на родное пастбище – ему не сослужили бы службу ни слух, ни нюх, ни зрение; даже лиса сбилась бы со своего собственного следа.
А древняя ночь все не уходила... все не уходила...

Один кабокло поселился с женой на берегу озера в глинобитной хижине, крытой соломой. Жизнь семьи была счастливой, без особых забот и тревог; щедрая природа, окружавшая их, давала все необходимое. Оставалось только взять то, что предлагалось.
Муж охотился, рыбачил и сажал маниоку, а жена готовила вкусные кушанья из маниоковой муки. Вокруг хижины росли целебные травы - они всегда помогали, если кто занеможет.
Так проходили дни, похожие друг на друга и одинаково счастливые. По утрам муж отправлялся на лов рыбы, а когда вечером возвращался, хлопотавшая по хозяйству жена встречала его теплой улыбкой и лаской.

Окуамаато и Икуаман собрали однажды всех зверей и рыб, чтобы вместе попировать и побеседовать. Случилось так, что рыбы Жежу и Матриншан, когда их спрашивали, ничего путного сказать не могли, а болтали только одни глупости.
Сын Икуамана - он был очень смышленым мальчиком - принялся передразнивать Жежу и Матриншана и забавлять этим гостей.
Видя, что ребенок выставляет их на всеобщее посмешище, Жежу и Матриншан очень обиделись и, чтобы погубить его, навели на мальчика порчу. Вернувшись с пира, он заболел и после долгих мучений умер.
Икуаман над телом сына поклялся отомстить за него.
- Я знаю, это Жежу и Матриншан убили моего сына. Я их отравлю!

В далекие времена, когда кибунго на всех страх наводил, дети по вечерам не смели выходить из дому. Кибунго рыскал возле деревни и страшно завывал: у-у-у, а когда видел ребенка, то хватал его и съедал.
Жила-была одна женщина, и была у нее дочка. Не сиделось девочке дома по вечерам - то к соседям забежит, то родных навестит. Мать ей говорила:
- Не ходи из дому, дочка, поймает тебя кибунго и съест! Но упрямая, непослушная девчонка пропускала ее слова мимо ушей. И вот однажды ночью кибунго схватил ее посадил в мешок и понес в лес. Девочка запела:
- Схватил меня кибунго,

Всякий, кто путешествовал в горах Кавера, должно быть, замечал, что через каждые пять легуа встречается дерево умбу. Умбу- старые деревья, выстоявшие не один век на этой земле.
Старики, живущие в горах, говорят, что деревья эти посадили священники - посадили, чтобы те служили им вехами на пути.
По дороге из Касеки в Алегрете эти деревья, благодаря тому, что стоят они на равнине, особенно хорошо видны. Так же хорошо видны они и по дороге из Касеки в Розарио и из Розарио в Карай; идя в этом направлении, ты все время их встречаешь.
Одно такое огромное дерево, которое растет неподалеку от реки Ибикуи, я знаю. Сидя на его корнях и глядя вправо, можно видеть весь Розарио; посмотри налево - и ты увидишь синеющий на горизонте прекрасный горный хребет Кавера. А глядя прямо на гору, увидим другое умбу, которое стоит раншо, получившего название "Умбу".

За неким подобием занавеса, словно сотканного из чешуек золотой макрели,
находилось большое, залитое светом подземелье. На прозрачной скамеечке,
меча разноцветные молнии, сидела древняя старуха, морщинистая и сгорбленная!

В руках ее была белая палочка, которую она то так, то сяк поворачивала,
словно играя ею: связывала то, что развязалось, скручивала то, что раскрутилось,
словом пряла свою пряжу.

Сказывают, что на реке Уанауа жили в давние времена девушки, хранившие
символы и талисманы Журупари, злого духа племени тупи. И вот как-то раз
одна из этих девушек убежала из деревни, чтобы найти себе мужа.

Когда стемнело, она оказалась в лесу и устроилась на ночлег прямо под
открытым небом. А проснувшись на рассвете, расплакалась от страха. Но
вдруг послышались мужские голоса.